Слово «выгорание» в лексиконе советских женщин не существовало. Они работали на заводе или в больнице, возвращались домой, готовили ужин, проверяли уроки, стирали вручную и шли спать. И так тридцать лет. Сегодня мы работаем в офисе, имеем стиральную машину и посудомойку, и при этом выгораем. Что-то здесь не сходится. Или сходится, но не так, как кажется.
- Выгорание существовало и в советское время: просто у него не было названия и не было пространства, где о нем можно говорить.
- Советские женщины имели более четкие границы рабочего времени: завод в 17:00 закрывался, и работа не шла домой в телефоне.
- Социальные связи были плотнее: коммунальный быт, двор, коллектив. Изоляция, которая сопровождает современное выгорание, была редкостью.
- Ожиданий к советской женщине было меньше в одних сферах и больше в других: она не должна была «реализовываться» и «быть лучшей версией себя».
- Молчание о проблеме не означает, что проблемы не было: оно означает, что не было ни языка, ни разрешения говорить.
Что такое выгорание и когда оно появилось
Термин «выгорание» ввел американский психолог Герберт Фрейденбергер в 1974 году для описания состояния людей помогающих профессий: врачей, социальных работников, учителей. Он описывал истощение, цинизм и ощущение бессмысленности труда как следствие хронической перегрузки без достаточного восстановления.
В 2019 году ВОЗ официально включила выгорание в Международную классификацию болезней как «синдром, обусловленный хроническим стрессом на рабочем месте». Советские женщины работали в тех же помогающих профессиях, испытывали те же нагрузки. Просто результат назывался иначе: «нервы», «усталость», «просто устала жить».
Граница между работой и домом
Завод, фабрика, поликлиника: работа в советское время заканчивалась физически. Человек уходил с территории предприятия, и работа там и оставалась. Не было смартфона, в котором в 22:00 приходит сообщение от начальника. Не было корпоративной почты, которую проверяют в выходные. Не было ощущения, что «всегда на связи» это норма.
Современное выгорание в значительной мере питается именно размытостью этой границы. Когда работа всегда с тобой в кармане, мозг никогда не переключается полностью. Восстановление не происходит. Это не проблема слабой воли: это архитектура современной занятости.
Социальное окружение как буфер
Советский быт при всех его неудобствах создавал плотную социальную сеть. Коммунальная квартира, двор, очередь, заводской коллектив: люди постоянно находились среди других людей. Одиночество было редкостью, социальная поддержка возникала органично.
Современная городская жизнь устроена иначе. Отдельная квартира, личный автомобиль, доставка еды, дистанционная работа: каждое удобство одновременно сокращает количество живых контактов. Изоляция, которая сопровождает выгорание и усиливает его, в советское время просто не могла достичь современного уровня.
Давление «лучшей версии себя»
Советская женщина должна была быть хорошей работницей, хорошей матерью и хорошей женой. Три роли, каждая из которых требовала отдачи. Это тяжело. Но над ней не висело требование «развиваться», «строить личный бренд», «быть в ресурсе», «работать над собой» и при этом «успевать все».
Современная женщина несет все те же три роли плюс обязательство постоянного самосовершенствования, плюс соц. сети с чужими успехами как фон, плюс тревогу о том, что она недостаточно старается. Количество ожиданий выросло: время и энергия нет.
Молчание как адаптация
Сказать «я выгорела» в советское время означало нарушить социальный контракт: ты должна справляться. Жаловаться было не принято. Это формировало видимость того, что все справляются. На самом деле это формировало культуру замалчивания, при которой алкоголь, психосоматика и «просто усталость, которая никогда не проходит» были скрытыми формами того, что сейчас называют выгоранием.
Наши мамы, скорее всего, выгорали. Просто у них не было слова для этого, не было разрешения об этом говорить и не было системы, которая могла бы помочь. Называть вещи своими именами: уже прогресс, даже если кажется, что «раньше люди были крепче».