Конец августа в СССР: как собирали детей в школу, когда не было гипермаркетов

25 августа, кухня, включенная лампа под абажуром и мать, которая при этом свете подшивает к вороту коричневого платья узкую полоску белой ткани. Рядом стопка учебников, рулон плотной бумаги и ножницы. Завтра к этой картине добавится примерка ботинок, которые малы, но других нет, и разговор с соседкой о том, где на неделе «выбросили» школьную форму нужного роста. Сегодня набор первоклассника собирается за один вечер в приложении маркетплейса. Тогда сбор в школу был не покупкой, а маленькой семейной кампанией, растянутой на две недели, с очередями, хитростью и ручным трудом.

Школьная форма в СССР была обязательной и почти неизменной десятилетиями. Девочки носили коричневое шерстяное платье с фартуком, черным на каждый день и белым по праздникам, мальчики, синий костюм из полушерстяной ткани. Внешне все выглядело как готовое решение, но на деле форма была таким же дефицитным товаром, как и многое другое. Ее не выбирали среди десятка моделей и размеров на вешалках. Ее ловили. В универмаге форму нужного роста могли «выбросить» в продажу внезапно, и тогда очередь занимали с утра, а известие о том, что в соседнем гастрономе привезли фартуки, передавалось по двору как важная новость.

Кто не успевал или не находил свой размер, шел другим путем. Форму шили на заказ в ателье, перешивали из формы старших детей и родственников, покупали с рук у тех, кому она стала мала. Часто вещь брали заведомо большего размера, с расчетом на 2-3 года роста, подгибали рукава и подол, а потом каждое лето распускали подгиб. Это была не бедность в чистом виде, а привычка к длинному сроку службы вещи. Платье и костюм не считались одноразовой сезонной покупкой, они были капиталом, который берегли, чинили и передавали дальше по семье и соседям.

Отдельная история, это воротнички и манжеты. К коричневому платью полагались белые накладные детали, и пришивались они не намертво, а на живую нитку, потому что стирать все платье каждую неделю было тяжело и незачем, а белая ткань пачкалась быстро. Поэтому в воскресенье вечером во многих семьях повторялся один и тот же ритуал. Старые воротнички отпарывали, стирали, крахмалили и гладили, а затем пришивали обратно ровными мелкими стежками, чтобы к понедельнику девочка пришла в класс с идеально белой полоской у горла.

Портфель в советской школе был вещью долговечной, жесткой, из кожзаменителя или толстого картона под кожу, и служил он не сезон, а несколько лет подряд, нередко переходя от старшего ребенка к младшему. Его не меняли под настроение и под новую расцветку. Он был инструментом, и к нему относились как к инструменту: чистили, подклеивали, подтягивали замок. Зимой на таком портфеле еще и катались с горок, что сокращало ему жизнь, но добавляло детству смысла.

Внутри лежал набор, который собирался тщательно и заранее. Пенал с ручками и карандашами, точилка, стирательная резинка, линейка, готовальня для старших классов. Долгое время в начальной школе писали перьевой ручкой с чернилами, позже пришли шариковые, и переход этот был целой темой для разговоров учителей и родителей. Тетради в клетку и в линейку, обязательная промокашка, дневник. Все это не сваливалось в корзину одним нажатием, а обдумывалось и докупалось по мере того, как удавалось найти в продаже нужное, потому что и тетради, и хорошие ручки тоже умели исчезать с прилавков.

Учебники в СССР чаще всего были не собственными, а библиотечными, их выдавали в начале года и сдавали в конце, а значит, беречь их полагалось особенно. Отсюда обязательный обряд конца августа, обертывание. Каждый учебник заворачивали в защитную обложку, чтобы за год он не истрепался и достался следующему ребенку в приличном виде. В ход шло то, что было под рукой: плотная бумага, старые газеты, куски обоев с изнанки, позже появились готовые полиэтиленовые обложки, которые тоже надо было еще достать.

Делалось — это за общим столом, ровно, по линейке, с загнутыми и подклеенными уголками, и качество обертки было предметом тихой гордости. На готовую обложку клеили белый прямоугольник и подписывали предмет и фамилию. Тетради тоже подписывали по строгому образцу, который диктовал учитель. В этом ручном труде была не только бережливость, но и первое приучение к порядку и ответственности за общую вещь: учебник не твой, он ничей и общий, и вернуть его надо целым.

Обувь была отдельной болью и отдельной заботой. Пар было мало, изнашивались они быстро, и потому детскую обувь чинили у сапожника, а не выбрасывали при первой трещине. Форменные ботинки и туфли к первому сентября чистили до блеска, мазали кремом, набивали газетой и ставили сушиться. Если обувь оказывалась тесна, ее донашивали до последнего или передавали младшим, а старшим искали новую все тем же способом, через очередь, знакомых и удачу.

Вечер накануне первого сентября был вечером подготовки, и он повторялся из года в год почти без изменений. Форму отглаживали через влажную марлю, чтобы шерсть не залоснилась. Белые фартук и воротнички проверяли на свет. Портфель собирали до последней мелочи и ставили у двери. Гладиолусы, астры или георгины для букета срезали накануне или покупали у бабушек с рук, потому что цветочных магазинов на каждом углу не было. Ленты, банты, начищенные ботинки, все раскладывалось с вечера, чтобы утром не метаться.

Честно говоря, тяжелее было почти во всем, что касается доставания вещей. Сегодня набор первоклассника закрывается за час: размеры в наличии, доставка на дом, возврат, если не подошло. Тогда на поиск формы, обуви и тетрадей уходили недели, нервы и связи, а результат не гарантировал ни идеального размера, ни любимого цвета. Романтизировать очереди и дефицит не стоит, в них было много унижения и усталости, и мало кто по ним скучает всерьез.

Но вместе с трудностями уходило и кое-что ценное. Вещей было мало, поэтому их берегли, чинили и передавали, а не выбрасывали через сезон. Ребенок был не потребителем готового набора, а участником сбора: он обертывал учебники, подшивал воротнички, чистил ботинки, и через этот труд первое сентября становилось общим делом семьи, а не строчкой в корзине заказов. Сегодня можно вернуть обоим сторонам лучшее: покупать быстро, но хотя бы часть ритуала оставить ручной, потому что именно в ней ребенок впервые чувствует, что новый учебный год начинается не в приложении, а дома, за столом, под лампой, вместе со взрослыми.